01.12.2020

Вселенная требует боли (18+)

Вселенная требует боли!

Дверь открылась. Я ожидал увидеть кого угодно, но не такого человека. Щуплый, в очках, со смешной чёлкой набок – на первый взгляд он походил на долговязого школьника, если бы не внимательный, словно проникающий в самые глубины ваших мыслей, взгляд. Этот образ никак не вязался с тем делом, которое лежало на моём столе.

За годы работы психиатром мне довелось повидать разных людей. Много было настоящих больных с различной степенью отклонений, но чаще попадались преступники, которым очень хотелось скосить под «дурачка». А этот молодой человек показался мне совершенно нормальным. Однако, это ещё предстояло проверить…

Конвой ввёл подозреваемого. Его усадили на покрытый столь любимой в подобных заведениях серой краской, массивный стул, привинченный к полу, и накинули ножные кандалы. Я кивнул, и сопровождающие вышли в коридор – медицинское освидетельствование процесс сугубо личный. Разве что камеры по углам, беспристрастно ведущие запись, наблюдают за происходящим.

— Скажите, доктор, вы психиатр с большим стажем? Я просил очень опытного специалиста. Другой меня просто не поймёт.

Вопрос меня удивил. Скорее даже не по смыслу, а тем, что молодой человек перехватил инициативу и начал первым.

— Вот как? И почему?

— Я не сумасшедший, – по лицу заключённого скользнула чуть заметная улыбка. – И у меня нет желания оказаться в психушке на всю оставшуюся жизнь. Вы должны меня понять.

Я откинулся на стуле, обдумывая дальнейший план нашей беседы, переложил для вида папки на столе и, наконец, решил действовать прямо.

— Вы готовы рассказать всё с самого начала? Ничего не скрывая и не приукрашивая?

Конечно, с материалами следствия я ознакомиться заранее. И не видел ничего удивительного в том, что в преступнике заподозрили сумасшедшего. Три жестоких и совершенно не похожих друг на друга убийства. Никакой последовательности, никакого «почерка», никаких личных отношений с жертвами. И, что самое интересное, тот сам явился с повинной.

— Хорошо, – он вновь чуть улыбнулся. – Я все расскажу. Если только позволите дотронуться до вашего лица.

На мгновение мне показалось, что заключённый внезапно чего-то испугался – по его лицу пробежала лёгкая тень. Скорее даже не испуга, а беспокойства. Беспокойства о том, что могут не выполнить его просьбу.

— Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда. Я прикован, в наручниках, охрана за дверью… И совершенно не опасен.

Странная просьба. Я привык с осторожностью относиться ко всем желаниям пациентов, но было в этом что-то неподкупное, по-детски наивное и трогательное.

В моей практике попадалось и более странное поведение у больных. Запомнился один пациент, который прежде чем ответить, советовался с сидевшей в его животе собакой. Бывало, что животное не «отвечало», и тогда больной старательно «будил» его сильными хлопками. А тут просто потрогать врача? Ничего предосудительного на первый взгляд нет, но всё же я решил повременить с ответом и понаблюдать за реакцией подследственного.

— Ну, что же, давайте начнём, — я заглянул в папку с личным делом, — Антон Валерьевич. Насколько мне известно, вы сознались в убийстве одиннадцатилетнего мальчика. Расскажите, зачем вы это сделали?

Я намеренно употребил двусмысленную фразу, но молодой человек прореагировал лишь на ключевое слово.

— Убийство? Ни в коем случае! Давайте называть вещи своими именами.

— Хорошо. Как же вы назовёте то, что совершили?

— Сейчас попробую вам объяснить, — заключённый задумчиво посмотрел на зарешеченное окно и совершенно спокойным голосом продолжил. – Увидев мальчишку, я сразу понял, что вынужден буду это сделать. И сделал! Да, я заткнул ему рот, связал и затащил в лес. А потом стал тыкать ножом, прижигая раны углями от костра. Нельзя, чтобы он истёк кровью раньше времени – он должен был мучиться. Думаю, что мальчишка умер от боли, но этого я и старался добиться.

— Что вы чувствовали, э-э… когда убивали? Возбуждение, агрессию?..

— Жалость! Я чувствовал жалость, — внезапно Антон Валерьевич меня перебил, впервые за весь разговор, позволив поддаться эмоциям. – Мне было жаль, что не могу заставить его мучиться так же, как мучились жители Калининграда, когда на него упала ракета.

Заключённый запнулся, словно не зная, что сказать дальше. Он немного посидел, покачиваясь из стороны в сторону, и тихо добавил:

— Я знаю, что она не падала на город. Ещё не падала. Но мальчуган мучился достаточно долго… Теперь я уверен, что этого и не произойдёт.

Правильно говорят, что первое впечатление обманчиво, особенно в нашей профессии. Тут явно прослеживалась типичная шизофрения. Однако нельзя исключать и вариант симуляции. Я для вида перелистал дело и решил зайти с другой стороны.

— Его смерть сыграла какую-то роль в вашей жизни?

— К сожалению, вам этого не понять, доктор. Даже вам пока не понять…

— Больше ничего не хотите добавить? Нет? Тогда расскажите мне о второй жертве. Мужчина двадцати трёх лет. У него осталось двое детей. Вы знали об этом?

— Конечно, знал. Близнецы — мальчик и девочка. Замечательные дети.

Ради интереса я ещё раз заглянул в личное дело. Информация совпадала, но знать её заключённый не должен в принципе. Готовился? Следил за жертвой? Тут прослеживалась новая линия в его поведении.

— Тогда зачем убили? Снова ракета, упавшая на Калининград?

— Доктор, а вы знаете, что я с ним сделал?

Конечно, мне это было известно – дело перечитывалось, и не раз. Видел я и фотографии с места происшествия. Но, как это часто бывает, из уст убийцы можно услышать более полную информацию. Да и во время общения больных было проще понять или подловить на вранье.

Судя по всему, заключённого мой ответ не интересовал. Он закрыл глаза и тихо продолжил.

— Я сжигал его по частям. Взял паяльную лампу, и, перетягивая конечности жгутом, жёг. Сначала руки, потом ноги. Я каждый раз приводил его в чувство. Я же хотел, чтобы он увидел сам процесс. И он видел! Видел, как чернели его кости, превращаясь в угли, слышал запах горелой плоти… Думаю, под конец он всё-таки понял, за что умер.

— За что, по-вашему?

— За пьянство. Из-за этого человека автобус с детьми сгорел в пламени перевернувшегося бензовоза.

— Откуда вы это знаете, Антон? — из дела я уже знал, что убитый не попадал ни в какое ДТП. У него и прав-то не было, он только собирался пойти на курсы по вождению.

— А какая разница, доктор, есть у него права или нет? Он же виноват! Но он расплатился – дети останутся живы, я уверен! – молодой человек, словно прочитав мои мысли, хрипло рассмеялся. – Может, лучше поговорим о старушке? Ведь именно её убийство, доставило мне самое большое удовольствие!

— Скажите, Антон, а вы всегда испытывали удовольствие от убийства?

— Нет, что вы, мне совершенно это не нравилось. Мне даже противно было их лишать жизни. Иногда казалось, что стоило просто всех пристрелить. Или взять нож и зарезать. Удовлетворение приходило только когда все заканчивалось. Как от логически завершённого процесса.

— Тогда почему не воспользовались ножом? Или пистолетом? — осторожно спросил я. Именно здесь могла находиться тонкая грань между безумием и реальностью.

— Просто хотел, чтобы они почувствовали соизмеримую боль. Такую же, что нанесли другим людям.

Эти слова немного прояснили ситуацию. Человек явно жил в своём собственном, иллюзорном мире вымышленных событий и катастроф.

— Доктор, давайте вернёмся к старушке. Может, она прояснит ситуацию? Вы не против?

Переходить к следующему объекту ещё было рано. В случае с мужчиной я задал не все вопросы, но Антон, казалось, чётко следовал своему личному плану беседы. Пришлось дать ему выговориться.

— Я убил её из-за книги, – голос звучал совершенно спокойно. Даже скучающе. Он словно рассказывал про недосоленную овсяную кашу, которую ел на завтрак. – Она не купила занимательную биологию для внучки. Сто рублей пожалела ради спасения миллионов жизней.

— Книжка? – я насторожился, в деле об этом не упоминалось. – Кто мог спасти эти миллионы?

— Девочка могла стать уникальным врачом, микробиологом. Я сам купил эту книгу и кинул к ним в почтовый ящик. Не помогло… Время оказалось упущено.

— Тогда зачем стоило убивать? – я мысленно себя одёрнул. Уже предвидя ответ, зная, что сделал преступник, мне всё же необходимо было это спросить. – Опять ради того, что не случилось?

— Вселенная требует боли… — Антон помедлил, а я сразу записал в тетради новую строчку — «на религиозной почве». – Ей почти всё равно, откуда она идет. Вся наша планета словно окутана плёнкой. Если её подпитывать муками одного человека, виновного в гибели других, возможно, те, другие и не умрут. Точно знаю, что не умрут. Со старушкой получилось сложнее. Я держал её дома, привязанной к кровати. И поливал кислотой. Сантиметр за сантиметром… Каждый час, каждую минуту я видел, как от её боли изменяется будущее. Словно Всевышний, видя эти мучения, сжалился над сотнями грешников. Я рассказывал бабушке про её грех и молился вместе с ней…

Заключенный вдруг замолчал и откинулся назад. Он так просидел несколько минут, вновь покачиваясь из стороны в сторону, и больше не реагировал на мои вопросы.

— Мне больше нечего сказать, доктор. Разрешите дотронуться до вашего лица.

Я замешкался. С одной стороны, диагноз уже вполне определён. С другой, могло случиться так, что мы ещё раз встретимся на дополнительном освидетельствовании или заключительном консилиуме. Это могло бы расположить заключённого в мою пользу.

Для страховки я вызвал охрану, обошёл стол и посмотрел в холодные, лишенные эмоций, глаза Антона. Появилось совершенно непонятное чувство страха. Полное состояние ступора, когда хочешь пошевелиться, убежать, но не можешь даже моргнуть. Я видел, как Антон поднимает закованные руки, как они медленно приближаются к моему лицу. А потом… Пустота. Только белый всепоглощающий свет и ничего вокруг.

Сознание вернулось быстро – конвоир уже навалился на заключённого, прижимая к столу, а возле меня суетилась медсестра с нашатырём.

— Он вас ударил? – второй охранник помог мне подняться.

— Нет-нет, всё хорошо, просто… — взгляд сфокусировался сначала на обеспокоенном лице конвоира, потом на заключённом. – Просто оступился… Можете уводить… Через пару дней увидимся, Антон Валерьевич. Мы ещё не договорили.

— Главное, ни о чём не жалейте, доктор, — слова молодого человека прозвучали в моём сознании, когда дверь уже захлопнулась.

Больше мы не встречались. На следующий день его нашли, умершим во сне. Патологоанатом с пеной у рта доказывал, что тот просто умер. Смерть по естественным причинам.

Прошло почти два года с тех пор, как ко мне в кабинет привели жестокого убийцу. Много случилось с того времени. Слишком много.

Я сидел и смотрел на самую красивую женщину в мире, которая ещё спала на моей кровати. Чувство всепоглощающей любви переполняло душу, одновременно разрывая на части. В то же время в моём сознании звучали крики сотен людей, треск ломающихся костей и одуряюще-сладковатый запах крови.

Что будет происходить дальше, мне стало известно ещё тогда, два года назад. Я больше не мог, да и не в силах был откладывать. Заклеив рот любимой скотчем, поцеловал её в лоб и достал из-под кровати молоток. Слёзы капали на её лицо, но я больше не мог противиться живущей в глубине сознания Сущности. Ведь она помогала просчитывать грядущие события и вносить коррективы. А попытки самому изменить ход событий ни к чему не привели.

Судьбе, Вселенной или какой-то всевидящей Сущности необходима боль, и я чувствовал – это хорошо. Это стало для меня правильным.

Завтра лежащей рядом женщине предстояло составить ошибочную программу движения «Сапсанов». Я не мог этого допустить, и молоток опустился вниз…

***

За окном мелькал пейзаж, сливаясь в бесконечный поток рваных образов. Напротив, весело ворковала молодая парочка, совершенно не подозревая, что скорее всего это дорога в один конец.

Я сидел, вспоминая, как буквально в последнее мгновение смог отклонить молоток и тот, вместо живой плоти вспорол матрас. С металлическим скрежетом возмущённой пружины, разбрызгав вокруг кусочки внутреннего наполнения. Какой умник их сделал красным? Хотя может быть мне показалось… Но контроль сидевшей внутри меня силы ослаб, дав возможность обдумать. И сесть на поезд, которому суждено попасть в катастрофу.

Рискнёт ли Вселенная своим проводником в мир живых? Рискнёт ли его потерять или отступит, подарив жизнь сотням людей? Ещё немного и я точно это узнаю.

Плацкартный вагон был практически полон – всего несколько мест на боковых полках пустовали, так и не дождавшись своих тел.

Проводница, ещё молодая девчушка, прошла по коридору, а вслед за ней, словно волной накатила тишина. И только стук колёс словно нагнетал, насыщая бесплотным электричеством атмосферу вагона.

Вот он миг, тот самый момент истины – сердце сжавжись на миг, словно остановилось… Через ряд, наполняя звуком все пространство вокруг, ожил телефон. Эта мелодия разорвала пелену ожидания, став отправной точкой нового пути. Осознав, что всё это время не дышал, я тихонько выпустил из лёгких воздух. Вроде как получилось, и Вселенная отступила…

Сначала вылетели стёкла. Именно так – я видел, как белоснежное крошево накрыло идущую назад проводницу. Оно буквально облепило девушку, мгновенно став красным. Потом пришёл звук – какофония криков, скрежета рвущегося металла и глухих ударов падающих тел.

Вагон опрокинуло набок – оконные проёмы соприкоснулись с землёй, наполняя воздух удушливой пылью. Где-то рядом бухнул оглушительный взрыв и тут же наверху, в тусклых квадратах выбитых стёкол, взметнулся к небу огненный столп.

Пришла боль. Всепоглощающая. Заполняя тело до кончиковпальцев. Я повернул голову влево – парочка, что сидела напротив так и застыла. Девушка, сидя на коленях своего жениха. Огромный кусок арматуры зафиксировал оба тела, пригвоздив те к сиденью. Больше чем уверен, что они умерли так и не осознав, что произошло. Этот металл пошёл и дальше, пробив мою грудную клетку… Мне хотелось смеяться – Сущность явно потеряла своего носителя. Жить мне осталось максимум пару минут. Умирая, в той самой, мучительной боли.

*****

Девушка, Елена, врач врач-спасатель высшей категории сначала не поверила своим чувствам – человек, который буквально висел на пробившем грудь металлическом штыре, уже давно должен был умереть. Тем не менее пульс чуть заметно, но прощупывался, а зрачок среагировал на свет.

Мозг ещё обдумывал возможности спасти этого мужчину, в то время как тело, буквально на автоматизме, вызывало подмогу. Это состояние не раз помогало девушке в стрессовых ситуациях, когда каждая секунда могли стоить чей-то жизни.

Она стояла и смотрела на бездонные, открытые глаза, пытаясь понять, почему так хочется убежать, оставив умирать этого человека. Но профессионализм заставил склониться над раной, чтобы её осмотреть.

Вдруг человек на штыре дёрнулся и выплёвывая изо рта кровь, чуть слышно прошептал: «Беги от меня… беги, пока можешь…»

Девушка в ужасе отшатнулась. Точнее хотела отшатнуться, но не смогла. Руки мужчины крепко обхватили её голову. И тут же сознание начало заволакивать белым туманом….

Один комментарий к “Вселенная требует боли (18+)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *